Описание картины

Любопытной деталью является закодированная на картине в двоичной системе информация, которая становится видимой только при подсветке ультрафиолетовыми лучами. масло на холсте, 140 × 84 см «Онтологический двигатель» Эта картина изначально опирается на онтологический дуализм, и благодаря этому конечная эссенция цельна, а равновесие между духом и телом сохранено. Разумеется, в данном случае уместна парафраза — пользуясь художественно-живописной номенклатурой, следовало бы сказать: равновесие между навыками и идеей. Навыки Итак, первую эссенцию наполняет величественный биплан с выставленным напоказ радиальным (звездообразным) двигателем. Композиция построена на сетке золотого сечения, в результате чего пропорции приятны. То, что мы интуитивно ощущаем как «хорошие/приятные пропорции», вытекает из ряда Фибоначчи, который, будучи записан формально, теряет часть своей интуитивности. Золотая пропорция, описанная вышеупомянутым рядом, — условие sine qua non красоты, а значит, неотъемлемая часть каждой моей картины. Это часть первая — довольно очевидная и легко различимая. Живописные навыки в этой работе унифицированы в форму красивого украшения, излучающего такие качества, как динамика и сила. Вторая часть, согласно принятому в исходной установке дуалистическому направлению, уже не столь непосредственна. Метаобраз Главную линию деления можно провести между вопросами «как?» и «зачем?». Начну с ответа на первый из них. На поверхности картины нанесены 14 864 нуля и единицы. Они становятся видимыми только при освещении светом с длиной волны от 380 до 780 нм. Эти нули и единицы представляют собой восьмибитную двоичную форму графического файла. Графический файл представляет двухцветную стереограмму, на которой зашифровано определённое содержание. Пока это содержание знаю только я. Чтобы подчеркнуть дуализм, были очерчены крайности: с одной стороны, число порядка семи миллиардов людей, которые способны увидеть первое содержание — то есть самолёт, и, с другой, один человек, который может распознать скрытое содержание. Это содержание я называю МЕТАОБРАЗОМ. 7 000 000 000 : 1 В этой простой числовой форме можно показать выразительность внедрённого в картину дуализма образа и метаобраза. Пора ответить на вопрос «зачем?». Ответ прост: ради смирения. Однако путь к ответу требует нескольких слов комментария. Пусть путём к смирению станет понимание масштаба собственных ограничений. Речь идёт не только о ментальных, но и о сугубо физических ограничениях. Длина нашей жизни не позволяет нам постичь масштаб явлений, протекающих в течение миллиона или миллиарда лет. К тому же миллион и миллиард — настолько большие величины, что мы интуитивно не чувствуем между ними большой разницы. Продолжительность жизни Homo sapiens — около 80 лет, длительность отдельных цивилизаций — около 1000 лет. Срок существования всей нашей цивилизации — около 100 000 лет. Как же постичь явления, длящиеся миллиарды лет? Как услышать слова вселенной, если один её слог длится значительно дольше, чем весь срок существования нашего вида? Следующее ограничение — невозможность представить себе иное состояние, чем пространство. Мы настолько вовлечены в трёхмерность, что состояние отсутствия размерности лежит вне наших возможностей. Строя разум на основе информации, добытой в пространстве, мы не в состоянии вообразить его отсутствие. С пустотой мы ещё кое-как справляемся, но отсутствие пространства — задача куда труднее. Мы не в состоянии прочитать столь банально просто закодированную информацию, как МЕТАОБРАЗ в этой картине. Это всего лишь четырёхступенчатое усложнение, притом созданное из известных нам элементов разумом, тождественным нашему. Как же быть с информацией, закодированной в квадриллионах операций из элементов, которые по определению мы не в состоянии постичь, и созданной чем-то, что нельзя было бы даже назвать разумом? Пусть бы весь космос кричал — мы ничего не услышим. Наша перцепция — словно слой графена на парсеках материи. Когда мы осознаем малость нашей физичности и хрупкость ментальности, в нас родится чувство — и это будет смирение. Вооружившись смирением и осознанием приведённого контекста, мы можем чуть легче относиться к повседневности. Подобно тому как мост в японском саду служит не для перехода, а для созерцания перемены, так и МЕТАОБРАЗ служит не для украшения, а для указания на вопросы. Вот что я хотел передать, создавая эту первую художественную картину.